Расписание намазов

ОПРОСЫ

Оцените наш сайт
 
| Печать |  E-mail
Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 

Зухд в Тасаввуфе

ИСЛАМ,Зухд в ТасаввуфеЗухд в Тасаввуфе означает вывод из сердца любви и стремления ко всему, помимо Аллаха. Зухд в Тасаввуфе также может быть сопоставлен с такими понятиями как «довольство малым и имеющимся», «упование», «богобоязненность» и даже «покорность». Мы же не станем рассматривать эти понятия в отдельности. То, что мы имеем в виду, говоря «Зухд в Тасаввуфе» - это то, каким был образ жизни известных аскетов, приводя примеры из их жизни, которые указывают на их мировоззрение и отношение к мирскому. Но для того, чтобы у читателя сложилось полное представление о том, что такое зухд, мы рассмотрим и то, как это понятие развивалось со временем и находило распространение среди людей.

Прежде всего, следует сказать, что крайней аскетичностью отличался образ жизни сподвижников Посланника Аллаха. Многие историки с восхищением описывают его в своих произведениях.[2] Да и сам Пророк Мухаммад, ещё до своей миссии, был известен как человек мыслящий и наблюдательный, каким он остался и до конца своей жизни. Из всех сборников хадисов мы можем почерпнуть достаточно информации, указывающей на то, что жизнь Посланника Аллаха была весьма аскетичной, а сам он, будучи человеком добрым и снисходительным, вёл суровый образ жизни и любил бедность и простоту больше, чем богатство и зажиточность. Это объяснялось не тем, что он не мог нажить состояния и обеспечить себя достатком, а именно его склонностью к такому простому образу жизни. Он говорил: «Мне была дана возможность выбирать: быть Пророком-правителем либо Посланником-рабом. Ангел Джабраиль посоветовал мне выбрать скромное, и я выбрал быть рабом-Посланником».[3] Говорится и о том, что и сподвижники Пророка вели весьма аскетичный образ жизни, не придавая особого значения всему остальному. Посланник же  (саллаллаху алейхи ва саллям) советовал им защищаться от мирского поминаниями, упованием, терпением, благодарностью, покаянием и иными видами поклонений, которые приближали бы их к Аллаху, и они избрали именно этот, аскетический, путь. О том, что сподвижники Пророка ведут именно такой образ жизни, говорит и следующий аят: «Воистину, твой Господь знает, что ты и некоторые из твоих последователей пребываете в молитве меньше двух третей ночи, или половину ее, или треть...». [4]

 

«Только малую часть ночи предавались они сну, а уже на заре они молили о прощении…».[5]

Однако, вместе с тем, ещё при жизни самого Пророка (саллаллаху алейхи ва саллям), были и такие, кто был крайне чрезмерен в своей неприязни к мирскому, чем заслужил упрёк от самого Посланника (саллаллаху алейхи ва саллям). Так, он  говорил тем, кто поклялся никогда не жениться, не спать ночами, проводя их в молитвах и постоянно постящимся: «Я среди вас самый богобоязненный и я не поступаю так, как поступаете вы»,[6] не позволяя подобного никому. Он говорил и с Абдуллах бин Амром (радыйаллаху анху), который, отдав всего себя служению Аллаху, оставил свою жену: «…душа твоя имеет у тебя свои права также, как имеет их и твоя вторая половина. Постись иногда, иногда разговляйся. Выстаивай молитву в некоторые часы ночи, отдыхай в другие».[7]

Николсон в своём произведении «Зухд в Исламе» говорит и о тех, кто, желая очиститься от грехов, уединялся в горы, оставляя всё мирское, а собрав все эти примеры (с Голдзихером), говорил: «Один из последователей Пророка (саллаллаху алейхи ва саллям), Бахлюль бин Зуайб, удалившись в горы близ Медины, облёкся в одеяния из шерсти верблюжьей, заковал себя в кандалы и беспрестанно взывал: «О, Аллах мой! Взгляни на Бахлюля, осознавшего свои грехи и закованного в кандалы!» Другой из последователей Пророка Мухаммада, Абу Любаба, после предательства совершённого им, осознав то, что он содеял, привязал себя к одному из столбов мечети Медины и оставался там до тех пор, пока не посчитал, что Аллах его простил».[8]

После смерти Пророка (саллаллаху алейхи ва саллям) аскетизм крайне распространился. Этому способствовали и некоторые психологические и социальные толчки. Когда арабы завоевали новые земли, их представления об аскетизме смешались с представлениями об этом тех народов, с которыми им приходилось теперь жить бок о бок. Так, христианский аскетизм стал распространяться в Ираке, Сирии и Египте. Во времена правления халифа Усмана (умер 35/656) появились те, кто называли себя аскетами. Они не ели мяса и отказывались жениться.[9]

Сухраварди (умер 632/1234) перечисляя причины, способствовавшие распространению аскетизма после смерти Пророка (саллаллаху алейхи ва саллям), говорил: «После смерти четырёх праведных халифов Ислама и ближайших сподвижников Пророка Мухаммада (саллаллаху алейхи ва саллям), видевших его воочию, пришли те, кто назвался «последователями», они научились религии от сподвижников. После смерти Пророка (саллаллаху алейхи ва саллям) не стало и пророчества, перестали снисходить Божьи откровения. Появились различные мнения и мировоззрения. Эгоистические взгляды и желания людей заставили их утерять истинный интерес к знанию. Среда, бывшая некогда богобоязненной и праведной, ослабла и обеднела. Распространились невежество и неграмотность. Паутина, сплетённая невеждами, скрыла за своим покровом многие истины.

Распространились также ложные обычаи и привычки. Возросла ценность всего, что касается мирского. Люди стали соперничать друг с другом ради всего этого. Но даже в такое время были и такие, кто был верен истинной вере и её повелениям, оставаясь непоколебимыми в своём убеждении, освещая в такое тёмное время всё вокруг своими благими деяниями и возвышенным нравом. Именно они предпочли аскетизм той жизни, которая царила вокруг. Предпочли одиночество и уединение».[10]

Исламское государство стремительно росло. Социальные явления, которые появились в результате столкновения различных культур, политические передряги, несправедливость правителей и нравственный упадок привели к неприятию всего мирского и заставили людей вновь устремиться к духовности, к жизни иной.

Ибн Халдун (умер 808/1405) говорит: «Когда во II веке по Хиджре люди отошли от религии и стали склоняться к мирскому, появилась группа людей, именуемая суфиями, которые призывали к отказу от большого стремления к утехам мирского».[11]

Политические баталии, начавшиеся с убийством халифа Усмана и продолжившиеся до времён правления халифа Али. Эти разногласия привели даже к тому, что знатные и именитые мусульмане восстали друг против друга, что стало последней каплей, переполнившей чашу терпения, после чего людям просто надоела такая жизнь. Это явилось  одним из толчков, послуживших распространению аскетизма среди мусульман. А когда к власти пришли Омейяды, среди её правителей распространилась любовь к роскошной, богатой и весёлой жизни. Такая чрезмерность, какую наблюдали все, также стала причиной отделения от основной массы народа группы людей, известных более как захиды.[12]

Кроме того, суфизмом стало называться именно то течение, которое зародилось в процессе теологического спора по вопросу, вся ли воля принадлежит Аллаху, или же человеку предоставляется некоторая воля, которое непременно следует использовать достойным образом. Вследствие этого, появились такие, кто считал, что от мирского следует отказаться всецело, подвергнув себя тем самым тяготам и ущемлениям. Появились и те, кто остался, умерен в этом.

а) Суфии, оставшиеся умеренными в своём представлении об аскетизме.

Суфии, которые остались умеренными в своём понимании мирского и аскетизма, говоря о мирской жизни, как о порицаемом, говорили, что в ней есть и то, чем человеку надлежит воспользоваться, разделяя эти две её особенности. По их мнению, благоразумный верующий непременно воспользуется мирским и оставит то, что ему во вред. Ибо люди, живущие духовными ценностями Ислама и превозносящие над всем следующую жизнь, непременно воспользуются и благами мирского, которые не противоречат этому. Первый писатель-суфий Абу Талиб аль-Мекки (умер 386/996) говорит, что перечисленные в аяте понятия можно называть мирскими.: «Люди обольщаются утехами, доставляемыми женами, детьми, скопленными горами золота и серебра, чистокровными конями, скотом и нивами. [Но все] это - [только] на временное пользование в этом мире, тогда как у Аллаха - лучшее прибежище».[13] 

В основе лежит чрезмерная любовь к этому, а посему, если даже вещи, в которых человек нуждается в этой жизни и названы мирским, к которому человек может проявить чрезмерную любовь, они таковыми являться не будут в силу того, что это необходимо в жизни человека. [14]

Затем аль-Мекки говорит, что из этих семи вещей, указанных в вышеупомянутом аяте, только две в действительности можно назвать мирским, и приводит аят: «Знайте же, что жизнь мира сего - лишь игра и забава, бахвальство и похвальба между вами, состязание в том, чтобы обрести больше имущества и детей»,[15] затем говорит, что в силу того, что Господь говорит в Священном Коране и «Жизнь в этом мире - лишь забава и игра»,[16] «А преступившему дозволенное и отдавшему предпочтение этой жизни, воистину, прибежищем будет ад. Тому же, кто страшился предстать перед Господом своим, кто удерживал себя от [пагубной] страсти, воистину, прибежище будет в Раю»,[17] то даже и эти две вещи могут расцениваться не как порицаемое мирское, если человек похотливо не следует этому вопреки тому, что предписано религией. И если человек не следует в мирском за страстями, то это и есть зухд, то есть аскетизм.[18] Как становится понятным из слов Абу Талиба аль-Мекки, мирское, от которого следует сторониться – это то мирское, к которому примешана страсть и похоть.

Трактуя двадцатый аят Суры «Аль-Хадид», Исмаил Хаккы Бурсави (умер 1137/1724) пришёл к такому же мнению: «Когда человек зарабатывает себе средства к существованию торговлей и т.п., наживая состояние, то если намерения человека в использовании этого благие, всё, что он станет с этим делать – благо. Такое мирское никак не может быть упрекаемым. По сути, тот, кто с упрёком отзывается о мирском, с упрёком отзывается о собственной матери. Так как всё то, из-за чего мирское может стать упрекаемым, присуще не самому мирскому, а тому, кто его совершает. Жизнь мирская – это животное для верховой езды человека и нельзя забывать, что и добро своё, и благо вечной жизни человек наживает именно посредством мирского».[19]

Абу Абдуллах Мухаммад бин Хафиф аш-Ширази (умер 371/981) говорил: «Правдивому следователю пути тасаввуфа следует остерегаться оставить пути приобретения мирского искусства. Пусть не оставит в поисках путей к пропитанию и того, что ему в пользу».[20] Он указывал на то, что мюриду[21] ни в коем случае не следует покидать работы.

Представление умеренных суфиев относительно мирского смог систематизировать Газзали  (умер 505/1111). Исходя из того, что во всём, что может способствовать совершению блага и добра, есть благо, он говорит, что не верно считать мирское категорически пагубным и упрекаемым. Он призывал считать всё, что делается не во имя Аллаха, мирским, а всё, что делается во имя Аллаха – не мирским. Газзали  считает, что мирское можно расценить в соответствии с интересом и затратами, которые человек проявляет по отношению к тому, что его интересует из мирского. А посему мирским может стать что угодно, существующее на земле. Человек не может жить без материального. Так как на земле он живёт и питается, а посему растения могут стать для него пищей и лекарством, а то, что выходит из недр её, может послужить ему орудием его труда, средством его передвижения или же просто  топливом. В частности, животные используются для пищи и как средства передвижения. Человек может воспользоваться и себе подобным. Так, брак между двумя полами служит утолению полового влечения и продолжению рода.[22]

По мнению Газзали, у человека со всем мирским есть две связи: одна в виде любви и привязанности, то есть духовная; другая – в виде занятости, материального отношения. Человек связывается с мирским посредством своего тела, стремясь прокормить, одеть и приютить себя. Условия на земле, будучи пригодными для проживания в их первозданном виде только для животных, для людей становятся пригодными только после некоторого преобразования. Это, в свою очередь, порождает много различных сфер деятельности. И так как человеку одному порой бывает не под силу справиться с проблемами, которые преподносит ему жизнь, он вынужден обращаться за помощью к себе подобным.[23] Поэтому человеку следует признавать, что он должен проявлять некий интерес, а иногда и любовь к мирскому. Ведь Посланник Аллаха (саллаллаху алейхи ва саллям) как-то сказал: «Мне из мирского сделано любимым три вещи: женщины, благовония и отдохновения очей моих в молитве».[24]

Одной из тем споров среди суфиев стал вопрос – можно ли человеку жить мирской жизнью и одновременно оставаться аскетичным. Ведь аскетизм подразумевает отказ от всего, кроме Аллаха. Не будет ли человек противоречить себе, если пожелает остаться аскетичным и, в то же время, будет вести свою мирскую жизнь? Или человек станет питаться скудной пищей из соображения аскетизма, но станет общаться с людьми, не являющимися таковыми? И на этот вопрос имам Газзали  отвечает: «Отвернуть лицо от мирского и направить его к Аллаху означает устремить своё сердце в поминаниях и мыслях только к Нему. А это возможно только тогда, когда человек продолжает свою нормальную жизнедеятельность. Продолжение жизни возможно лишь с обеспечением себя этим. Чрезмерной занятостью мирским не будет считаться и использование тела с целью поклонения или для его пропитания».

Газзали, считавший, что цель оправдывает средства, также говорил: «Человек, тратящий время по пути в хадж на кормление своего верблюда и уход за ним, не считается свернувшим с пути в Мекку. Тело самого паломника подобно его верховому животному. Кормящий своего верблюда на пути в Мекку не должен слишком баловать его при этом. А посему умеренность в еде, одежде и образе жизни, в которой не находят место страсть и похоть, также считаются служением. А значит, это и следует называть аскетизмом и даже его условием».[25]

Точка зрения Мавляны, жившего два века спустя в Хорасане и Туркистане (умер 672/1273) и распространившего целое учение, заключалась в следующем: жизнь мирская, не будучи местом истинных наслаждений и желаний, не является также и греховным местом, которого вовсе следует сторониться как смерти. Напротив, она является местом, требующим человеческого вмешательства для придания ей нужного образа и формы.

Жизнь мирская – это место, в которой Всевышний проявил Себя и дал познать Свою сущность в материи и самом человеке, а посему и следует быть не в дали и стороне от мирской жизни, а с деяниями, угодными Ему, находиться в самой её гуще. С другой стороны, мирская жизнь – это место скопления человеческих страстей, являющихся для него враждебной силой. Но  вместе с тем, это сила, с которой следует бороться, находясь внутри неё. Поскольку сутью бытия является обережение себя от всего, что не ради Аллаха и для Него, неверным будет избегать мирского как такового. Борьба станет возможной лишь тогда, когда человек не будет прислушиваться и обращать внимание на внешние проявления мирской жизни, которые приговорены к исчезновению в небытии. Ведь для войны и победы необходимо чтобы на поле боя был и сам враг.[26]

Относительно этого шейх Сари Абдуллах Эфенди (умер 1071/1660) говорил: «Человек, в сердце которого поселилась любовь к жизни иной, должен понимать, что лишь тот, кто ищет себе пропитание, любим Аллахом, и посему он – это тот, кто возвратившись вечером домой с работы и стряхнув с себя ржавчину двуличия, устремляется со своими воззваниями ко Всевышнему своему». Он говорит, что «собравшимся для поминания Всевышнего людям, поговорив о Его величии и закончив свои беседы, следует отправиться искать и от пропитания Его».[27]

Абу Саиду Абу аль-Хайру (умер 441/1049) как-то сказали: «…Такой-то ходит по воде», на что он ответил: «Такая-то птица тоже может ходить по воде». «Такой-то в мгновение ока может переместиться из одного города в другой», - говорят ему. - «Шайтан тоже достигает запада, будучи на востоке в одно мгновение», - ответил он, указывая, что это не такие уж важные вещи, и добавил: «Истинным достижением можно считать лишь общение с людьми, пребывание с ними и торговля среди них, ни на мгновение не забывая при этом об Аллахе».[28]

На это же указывает и аят Корана:

 

رِجَالٌ لَّا تُلْهِيهِمْ تِجَارَةٌ وَلَا بَيْعٌ عَن ذِكْرِ اللَّهِ وَإِقَامِ الصَّلَاةِ وَإِيتَاء

الزَّكَاةِ يَخَافُونَ يَوْماً تَتَقَلَّبُ فِيهِ الْقُلُوبُ وَالْأَبْصَارُ

 

«Мужи, которым ни торговля, ни купля не служат помехой тому, чтобы не забывать Аллаха, совершать обрядовую молитву и вносить закят, и которые страшатся дня, когда содрогнутся сердца и закатятся глаза».[29] Следовательно, каждый день быть в народе, занимаясь тем, чем занимаются они, и оставаться преданным своей вере и убеждению считалось  превосходным.[30]

Все примеры, перечисленные выше, указывают на то, что даже работой и заработком пропитания можно достичь степени святости. И первое, на что обращается внимание, глядя на все вышесказанные примеры – это то, что поиск пропитания и заработок средств тесно переплетаются с поклонением. Сутью же указано «поклонение, установленное в основе всего и поиск пропитания в свободное или оставшееся от этого время, дабы не нуждаться в помощи посторонних».[31]

Так же, как и многие другие суфии, Мавляна считал, что человеку следует искать своё пропитание и наживать состояние. И то, чего следует избегать и сторониться – это привязанность к мирскому и его проявления, такие как гордыня, высокомерие, величавость и показуха. И когда человек берёт во внимание эту сторону мирской жизни, ему не следует особо беспокоиться, связывая себя с мирским. Ведь когда Ахмада бин Ханбаля (умер 241/855) спросили, можно ли считать человека, у которого есть сто динаров, аскетом, тот отвечал: «Да, он может быть аскетом, если не желает большего и не расстраивается меньшим».[32]

Основатель накшибандисткого тариката Бахауддин Накшибанд (умер 791/1389) говорил: «Что лежит в основе вашего тариката? – спрашивали меня. – Упоение уединением среди людей, – отвечал я». То есть, пребывая среди людей, оставаться с Аллахом. Он же говорил: «Основа нашего пути в беседе. В уединении и отчуждении от людей есть поиск славы, а в каждой славе кроется беда».[33] Этими словами он указывал на те же истины.

По мнению Абу Саида Аль-Харраза не следует говорить о совершенстве человека, судя по его караматам[34]. Совершенный человек это тот, кто общается с людьми, занимаясь их проблемами, находится среди них, но, несмотря на это, всегда помнит о своем Господе.[35]

Мы видим также, что те суфии, которые придерживались умеренности в своём отношении к мирскому, выступают и в защиту его. Они приводили своим доводом то, что жизнь мирская – это именно то место, куда ниспосылались Божественные Писания и Пророки, место, где служат Всевышнему ангелы, место, где человек наживает добро и благо жизни вечной, и место, где Аллах создал множество Своих благ. А посему, считали они, на жизнь мирскую следует всегда смотреть только положительно [36].

Следовательно, аскетизм – это не телесное состояние, которое проявляется в оставлении материи и мирских благ, а более состояние души в нахождении человека среди всего этого. Аскетизм – это, прежде всего, состояние сердца, духовное качество, которое Харис аль-Мухасиби (умер 243/837) охарактеризовал так: «Аскетизм – это когда мирское не имеет никакой ценности в сердце, и когда то, что скоротечно, не вхоже в него».

Говоря об этом, Абу Язид аль-Бистами (умер 261/874) обращает внимание на следующую особенность: «Аскет не тот, у которого нет из состояния ничего. Истинный аскет – это тот, кому в действительности не принадлежит ничто».[37] Когда человек избавляется от зависимости от материи и имущества, ему становится легче тратить его. Так в человеке появляется другое прекрасное качество именуемое щедростью. Ведь правда, что скупость порождается привязанностью к мирскому, а щедрость – это плод аскетизма. И если мы хвалим вкусовые качества плода, то должны хвалить и то, что породило его.[38]

Всё это указывает на ошибочность мнения, что зухд (аскетизм) – это отдаление от мирского лишь как от материального, не принимая во внимание духовной стороны отношения человека к мирским благам, переживания его сердца относительно этого, ибо оставление имущества не есть аскетизм. Иногда это делается для снискания похвалы и славы. Об этом довольно точно говорил Исмаил Анкарави (умер 1041/1631): «Если в сердце твоём не осталось любви ни к чему, кроме Аллаха, то даже будь во владении твоём блага всего мира, это не навредит тебе».[39]

 

б) Суфии, проявившие чрезмерность в своём представлении и понимании зухда

Разногласия относительно понимания того, что же такое истинный аскетизм в дунье, начались сразу после смерти Пророка Мухаммада (саллаллаху алейхи ва саллям), и стали темой споров между суфиями на протяжении многих последующих столетий.[40] Здесь мы упомянем о том, каким именно было мировоззрение тех из суфиев, которые проявили чрезмерность в своей неприязни ко всему, что касается мирской жизни.

Сахль бин Абдуллах ат-Тустари (умер 283/896) был известным суфием.  Он считал, что человеку следует принимать пищу для того, чтобы поддерживать жизнедеятельность и работу мозга, а не для того, чтобы восполнять физические силы. Он считал, что если, обессилев, человек может выполнить свою молитву лишь сидя – это лучше для него, чем сытым встать и выполнить эту молитву.[41] Считая, что не следует придавать такого значения голоду, Абу аль-Фарадж ибн аль-Джавзи говорил: «Если человек может выполнить свою молитву, стоя на ногах, лишь поев, то и употребление им пищи также следует считать как его поклонение, ибо это способствует выполнению им его обязательства. Ну а если же он предпочитает быть голодным, из-за чего может молиться лишь сидя, то это заставляет его не выполнять один из столпов молитвы, ведь выстаивание её и является её столпом. А посему оставить его не считается приемлемым».[42]

Многие суфии придавали большое значение заработку благих средств и благому пропитанию. Источники говорят, что одним из тех, кто придавал этому слишком большое значение, был Ибрахим бин Адхам (умер 162/779). Он, когда считал, что та или иная пища для него не дозволена, то есть сомнительна в своей благости, и не находя ничего иного, ел сырую землю.[43] Также известно, что многие суфии не ели даже того, что было закреплено в Шариате как дозволенная пища. Например, были такие, кто говорил: «Отведать мяса – сделать сердце мёртвым и бесчувственным на сорок дней».

Часть суфиев и вовсе запретила себе многую пищу, ссылаясь на высказывание Посланника Аллаха (саллаллаху алейхи ва саллям): «Запретите себе вкусную пищу, так как она, пока находится в вашей крови, делает сильным шайтана».[44] Это понятие не имеет ничего общего с суфизмом и зухдом (аскетизмом). Существует много достоверных хадисов, указывающих на то, что Пророк (саллаллаху алейхи ва саллям) ел мясо, и на то, что такое понимание не имеет с религией ничего общего. Так, говорится, что Пророк (саллаллаху алейхи ва саллям), зарезав ягнёнка и услышав зов на молитву, поспешил на неё, не взяв при этом повторного омовения,[45] что любимым мясом его была баранина,[46] и что он ел и кроличье мясо.[47]

Ибн Аббас передаёт, что один человек, придя к Пророку (саллаллаху алейхи ва саллям), сказал: «Поев мяса, я ощущаю похоть к женщинам и становлюсь слабым, поэтому не ем его». На что были ниспосланы следующие аяты[48]: «О, вы, которые уверовали! Не запрещайте [есть] приятные яства, которые дозволил вам Аллах. Не преступайте закона, ибо Аллах не любит преступающих границы».[49]

В частности известно, что Пророк Ислама (саллаллаху алейхи ва саллям) говорил: «Пусть лучшей из еды в этом мире и том будет мясо».[50] И это лучший из ответов тем суфиям, которые были против употребления мяса и следовали этому. Абу аль-Фарадж ибн аль-Джавзи, будучи рьяным противником этого течения, говорил, что такая вера принадлежит Брахманам, которые считают неприемлемым приношение в жертву животных,[51] чтобы употребить их в пищу, так как животное, приносимое в жертву у Брахманов, считается пищей богов.[52]

Следует также сказать и то, что первые суфии, такие как, например, Хатам аль-Асам аль-Бальхи (умер 237/851), имели по четыре жены.[53] Он же говорил, что поспешность всегда от шайтана, и указывал на то, что в пяти случаях поспешность всегда уместна, и одним из этих случаев считал женитьбу неженатых и незамужних.[54]

Бишр аль-Хафи (умер 227/841), говоря о превосходствах Ахмада бин Ханбаля над собой, называл одним из них то, что «Ахмад бин Ханбаль, следуя Сунне Пророка (саллаллаху алейхи ва саллям), женат», тогда как сам аль-Хафи был холост.[55]

Но наряду с этим, нашлись и такие суфии, которые проявили крайность и чрезмерность и в этом. Так, Абу Сулайман ад-Дарани (205/820) говоря, что требующий три вещи, падок до мирского, назвал одной из этих трёх женитьбу.[56]

Амир бин Абди Кайс (умер 127/741), который был известен в народе как некто, не евший мяса и не женившийся, был как-то спрошен, почему же он так поступает. На что тот отвечал: «Женщина – это страсть. Она может повергнуть меня».[57] Такое понимание, противоречащее взгляду Ислама, в котором человек ответственен за свою семью, нельзя брать всерьёз. Один из первых суфиев Абу Язид аль-Бистами (умер 261/815) просил у Аллаха, чтобы Он избавил его от необходимости принимать пищу и желания близости с женщинами. Однако позже он пересмотрел своё мнение, поняв, что даже Посланник Аллаха не желал подобного, и что он не может желать такого, после чего покаялся и уже никогда не возвращался к такой теме.[58]

Все эти неверные понимания того, что мирская жизнь не может продолжаться наряду с поиском жизни вечной, берут своё начало, прежде всего, из неверного понимания Священного Корана и высказываний Пророка. Так, говорится, что Вахб бин Мунаббих (умер 124/741) сравнивал мирскую жизнь и жизнь следующую с двумя женами. И считал, что, удовлетворив одну, человек оставляет в расстройстве другую.[59]

Передаётся, что и Пророк Иса говорил: «Так же, как в одном сосуде не могут слиться воедино вода и огонь, в сердце верующего любовь к мирскому и жизни вечной не могут быть вместе».[60]

Сахль бин Аби Асад же говорил: «Человек, желающий и мирского, и вечного, подобен рабу, сделавшему себе двух богов, и не знающему, которого из них он должен удовлетворить».[61] А слова Абдуллаха бин Мас’уд а (радыйаллаху анху) «Желающий мирского вредит своей вечности, желающий же вечного вредит своему мирскому»[62] усиливают это мнение.


[1] Тасаввуф (суфизм) – исламская наука, предметом исследования которой является душа и искренность в поклонении

[2] Де Лэйси, О`Лэри, «Исламская мысль и её место в истории», стр. 57.

[3] Хайсами, Маджмауз-Заваид, 9/192.

[4] Аль-Муззаммиль 73/20.

[5] Аз-Зарийат 51/17-18.

[6] См. Бухари, Никах, 1; Муслим, Никах, 1.

[7] Бухари, Тахаджуд, 20.

[8] Николсон, «Аскетизм (Муслим)», Энциклопедия Религий и Этики, II, 100. Однако здесь следует сказать  следующее. Эти и схожие с ними хадисы, которые Николсон приводит со слов Голдзихера, являются не совсем достоверными. Так, Ибн Хаджар говорит, что многие учёные хадисов сходятся во мнении, что этот хадис об Абу Зуайбе является недостоверным (см. аль-Исабе, I, 167). Похожий на этот рассказ поведал и Халиф Умар, однако, говорится, что это был Салаба (см. Ибн аль-Асир, Усдуль Габа, I, 248). В придании же Ибн Шихаба из-Зухри (умер 124/742) говорится, кем был этот человек (см. аль-Исаба, I, 167). Голдзихер  в своём другом произведении «Зухд в первые века Ислама» на стр. 534 рассказывает также о таких малоизвестных личностях, как Бахлул бин Зуайб и Бишр Абу Халифа, говоря о них как о первых аскетах. Хотя известно, что эти хадисы, приводимые Голдзихером во всех его произведениях, не являются достоверными. Для большей информации об этом см. Айдынлы, Тасаввуф и Хадис в эпоху их возрождения, стр.57-59. Эта особенность, которая наблюдается в описании аскетического образа жизни в произведениях Никольсона и Голдзихера скорее всего заимствована от христианства, то есть чтобы доказать, что и среди первых мусульман были те, кто претерпевал оскорбления, мучения и гонения. Но как мы уже говорили об этом, Пророк Мухаммад  запрещал всякого рода крайности и самоистязания, а тем более и монашество.

[9] Абдульазиз Атик, аль-Адабуль-Араби, стр.216-217.

[10] См. Авариф, стр. 63-64.

[11] Мукаддима, 3/1097.

[12]См. Дамирджи, «Что такое Зухд?», стр. 111.

[13] Али Имран 3/14.

[14] См. Кутуль-Кулуб,1/245.

[15] Аль-Хадид 57/20.

[16] Аль-Анкабут 29/64.

[17] Ан-Назиат 79/37.

[18] См.Кутуль-Кулуб,стр. 246.

[19] См. Рухуль-Байан,9/371-372.

[20] Рисалатуль-Иктисад, вр.23/а-б.

[21] Мюрид – ученик, воспитывающийся под руководством духовного наставника (шейха)

[22] См. Ихьйа, 3/212-213.

[23] См. То же произведения, 3/213-214.

[24] Насаи, Ишратун-Ниса,1; Ахмад бин Ханбаль, 3/128.

[25] См. Ихьйа,4/215.

[26]См. Улгенер, «Идеология и  религия», стр. 82-83.

[27] См. Самаратуль-Фуад, стр. 76.

[28] См. Джами, Нафахатуль-Унс, стр. 345.

[29] Ан-Нур 24/37.

[30] Улгенер, «Идеология и религия», стр. 84.

[31] Эргин, Маджалла-и Умур-и Баладиййа, 1/552.

[32] Акдиси, аль-Адабуш-Шариййа, 2/241.

[33] См. Кашифи, Рашахат, стр.26.

[34] Карамат – сверхъестественные явления, которые могут демонстрировать по Воле Аллаха святые (аулия)

[35] Хани, аль-Бахчатус-Саниййа, стр.145.

[36] См. Ибн Абид-Дунья, Мавсуа, 1/50.

[37] Абу Талиб аль-Макки, Кутуль-Кулуб,1/269.

[38] Газзали, Ихьйа, 4/275.

[39] Минхаджуль-Фукара. стр. 164.

[40] См. стр. 60-61. Зеки Мубарак: «Причиной тому, что первые суфии крайне негативно относились к дунье, было социальное расстройство и падкость до мирского, которая наблюдалась в обществе» (см. ат-Тасаввуфуль-Ислами, II, 100). Сабри Ульгенер же считал, что «Духовное воспитание, которое призывало ценить каждую минуту дня в жизни, не позволяющее оглядываться уже ни назад в прошлое, ни заглядывать вперёд в будущее, и есть первое аскетическое учение Ислама» (см. Сознание и Религия, стр.57.). Однако позже это учение приняло уже конкретную структуру и стало звучать как: «Жизнь мирская скорее нечто тленное, которого следует сторониться как в душе, так и внешне, она даже небытие, кажущееся видимым» (см. т.с.п., стр.77).

[41] Газзали, Ихьйа, 3/87.

[42] Тальбис, стр. 275.

[43] См. Абу Нуайм, Хилья, 7/381.

[44] Абуль-Фарадж ибнуль-Джавзи, Тальбис, стр. 273.

[45] См. Бухари, Вуду, 50, Атыма, 20.

[46] См. Абу Дауд, Атыма, 20.

[47] См. Тирмизи, Атыма, 2.

[48] Тирмизи, Тафсир, 5.

[49] Аль-Маида 5/87.

[50] Ибн Абид-Дунья, Мавсуа, 1/68.

[51] Тальбис, стр.277.

[52] Тумар, Брахманизм, ДИА, 6/331.

[53] Абу Нуайм, Хилья, 8/79.

[54] См. То же произведения, 8/78.

[55] См. Абу Талиб аль-Мекки, Кутуль-Кулуб, 2/241.

[56] См. То же произведения, 2/247.

[57] Абдуллах бин Мубарак, Китабуз-Зухд, стр.298.

[58] См. Кушайри, ар-Рисалатуль-Кушайрийа, стр.23.

[59] Абдуллах бин Мубарак, То же произведения, стр.210.

[60] Ибн Абид-Дунья, Мавсуа, 1/45.

[61] Ханнад бин Сари, Китабуз-Зухд, 2/353.

[62] См. То же произведения, 2/353; Ваки бин аль-Джаррах, Китабуз-Зухд, 1/297-298.

 
 

Мы переехали на новый сайт:

132241466 

college

youtube

medrese

library

school iman

massage

endowment

  obyavlenia

nikah

Исламский информационный духовно-просветительский портал «Фонд Ихлас» образован с целью: распространения правильной информации об Исламе; сохранения и защиты духовного наследия, религиозных и культурных традиций мусульман; ознакомления читателя с нравственностью и культурой мусульман, прекрасным примером для которых во все времена был Пророк Мухаммад, мир Ему. Именно Он учил, всегда и во всем, придерживаться золотой середины; противостояния экстремистской идеологии, тем, кто искажает учение Пророка Мухаммада, мир Ему, на основе распространения знаний по Исламу и единства на пути справедливости и добра; ведения просветительской деятельности и разъяснительной работы, с целью помочь верующим отличить Ислам от заблуждений экстремистов. В нашей группе Вы сможете узнать о последних событиях, происходящих в России и в мире. Вы найдете здесь все самые интересные материалы о культурном наследии, о мусульманской семье, о духовных ценностях и традициях мусульман всего мира.

Все права защищены. Использование материалов портала www.fondihlas.ru возможно при наличии активной ссылки на источник. За содержание комментариев сайт ответственности не несет.

По всем возникшим у вас вопросам можете связаться с нами по телефонам : +7(964)707-60-16; +7(964)707-60-62 или написать нам e-mail : fondihlas@mail.ru (Если вы пишите нам на почту с целью получения совета или разъяснения каких-то положений ислама, просьба оставлять свой мобильный телефон, чтобы мы могли с вами оперативно связаться).

Наш адрес : г. Москва, Огородный проезд, д. 5 стр..4 ( м. "Тимирязевская", м. "Марьина Роща" или ж.д. станция "Останкино" ) Перед выездом в наше медресе, обязательно, позвоните нам, чтобы учителя, с которыми вы хотели бы поговорить, были на месте и могли вас встретить, когда вы приедете. Режим работы : Понедельник-Пятница 09.00-18.00; Суббота-Воскресенье 9.30-20.00

МИР ВАМ И БЛАГОСЛОВЕНИЕ ВСЕВЫШНЕГО!